А я б знал, что Сашу тут закрыли, а там ребенок маленький, то я б подписал, что Путина приехал убивать

Юрій Солошенко провів в російському ув’язненні з 5 серпня 2014 року. Утримувався в Лефортовській тюрмі, згодом етапований до колонії. 14 червня 2016 року повернувся в Україну. Його та Геннадія Афанасьєва виміняли на двох російськиї терористів.

Обращаясь к Вашему опыту, пережитого там, увиденного здесь, – как жить украинцам, чтобы не допустить того, что сейчас происходит в России?

Действительно, мы не должны допустить такого. Там же Советский Союз, он не закончился. Когда меня впервые перевели в следственное управление, отчего – не знаю, но этот запах “советов”… Вот это “Лебединое озеро” прямо зазвучало у меня, когда вот это ГКЧП было. Чем это на меня навеяло, я не знаю, но я почувствовал и ужаснулся, что это нас пытаются вернуть в это прошлое. Он мне еще говорит: “Вы же советский человек”…

Ну, во-первых, мы должны ценить нашу свободу относительную. Все-таки у нас ее значительно больше, чем в России. Даже сравнивать нельзя. Потому как там и в наше время, как и в брежневские времена, и в более ранние – никто не смеет ничего откровенно высказать. Даже в камере сидишь и то шепотом разговариваешь. Тут есть возможность хоть душу отвести, поругать этого Яценюка, которого я с удовольствием ругаю, и Турчинова, и иже с ними… Вот это, я думаю, –  “надбання наше”, которое нужно ценить и приумножать. Это очень дорогого стоит. Конечно, трудно жить и бедно. Я не скажу, что это заменяет все, но это, по крайней мере, облегчает твою участь, твою жизнь – то, что ты можешь свободно дышать в этой стране. Я как с самолета вышел, я это почувствовал. Там в каждом кабинете, даже самом маленьком – 1,5х2 метра – портрет железного Феликса, а напротив – бронзовеющего Вовы. В каждом кабинете. Если не портрет, то статуэтка Феликса. И Путина – в таких черных очках, чернее, чем “Квадрат” Малевича, что не видно ни глаз, ничего. Это ж… просто с таким видом… ужас. Недавно было у Гордона стихотворение Дмитрия Быкова по поводу того, что российских спортсменов не пустили на олимпиаду. И там фотография Путина с Еленой Исинбаевой – такая циничная морда, извините… Это просто… А мне еще говорит один капитан: “Конечно, Ельцин – слабый президент, но если б не было Ельцина, то у нас бы не было Путина”. Вроде это “таке надбання” для России, “така радість”, везуха такая страшная…

Обычно меня с камеры водили в следственное управление на допрос. А то прямо пришли в СИЗО, пришел следователь мой специально, показал мне письмо от моего друга.

Можеть письмо было подделкой?

Нет. В самом деле они ездили к нему и он дал расписку, что готов предоставить мне условия для содержание под домашним арестом. И я узнаю Мишин почерк – вот он, я его узнал и он так обнадежил меня. А потом начальник отдела следственного договорился якобы с заместителем председателя Московского городского суда, что мне будет приговор условно вынесен. И я говорю следователю: “Ты не достаточно большая “шишка”, чтобы мне гарантировать. Давай сюда своего начальника”. Приходит начальник, Игорь Юрьевич Ростворов. И говорит: “Юрий Данилович, и мой отец – Юрий Данилович, тоже 42-го года рождения. Та Вы вроде как отец родной. У меня друг – зампредседателя Московского городского суда. Я с ним переговорил, он спрашивает “а сколько ж ему лет?” -“73” -“Так без вопросов, дадим условно, поедет домой из зала суда, подписывайте, все, я обещаю”… Я уже решил, что обманывать нельзя, что надо говорить правду”. Я ж ему поддакиваю, что “неправдою світ пройдеш, а назад не вернешся”, что надо говорить правду, а то никто ж тебе больше не поверит. И он мне так поддакивает…

Это они уже так под конец начали?
Да, уже как десять месяцев, уже как надо дело как-то закрывать, а закрывать нет показаний. И он говорит мне: “Если ты согласишься на это – ты попадешь домой. Тебе какая разница? Условное осуждение в Москве, оно на Украине не действует. А если не согласишься – я продлеваю еще на полгода следствие, подберем еще пару статей и будешь сидеть тут под следствием столько же, сколько ты сидел бы в этой колонии”. Ну, не то, чтоб я поверил, мне уже так надоело сидеть в этой камере, хотелось уже хоть на суд выходить. А если меня обманут, то, по крайней мере, есть статья 72 УПК кажется, что мои признания могут принимать во внимание только при наличии доказательств. А доказательств никаких нет и быть не может. Поэтому я думаю: подпишу. Подписал. Потом через какое-то время меня приглашают к следователю. Что-то они такие все серьезные, приглашают в какой-то кабинет другой, там бутерброды какие-то с салом… Приходит этот начальник с бутылкой коньяка и говорит: “Юрий Данилович, так получилось, наш генерал подписал, генерал особистов подписал, а Бортников не подписал (Бортников — это директор ФСБ), сказал, потому что у Вас нету регистрации”. И так ругают Бортникова, так переживают… И говорит: “Давайте выпьем”. А я говорю: “Я уже десять месяцев не пил и не знаю, как я… не буду с вами пить”. Ну, они выпили потом этот коньячок, потом отвели меня обратно. Ну, а по условному освобождению продолжается в силе вроде, он говорит, этот вот начальник отдела: “Я еще раз сходил на день рождения к этому другу, он еще подтвердил, что будет Вам условное наказание и ждем суда”.

Потом все это дело так быстро закрутилось, бегом отправили дело в прокуратуру, прокуратура на второй день утвердила его, на третий день пришли уже документы утвержденные мне в камеру. Через каких-то два-три дня уже приходит назначение на первое судебное заседание. Ну и после этого, как вот это все закручено, ни следователя, ни начальника следственного отдела я больше не видел вообще. Не показались. Хотя я там пытался до них доходить, но все — они свое дело сделали и на связь больше не вышли. Вот это вранье…

И они старались, чтобы Вы еще подписали на кого-то?

Нет. У меня не было подельников, поэтому мне было проще.

Но вас склоняли, так сказать, к другому гражданству …

Ага. И потом еще следователь в самом начале… Я ж отрицаю, у меня же такие неубиенные аргументы. Потому что, во-первых, мне дали справку отсюда, что эти изделия выпускаются в Украине, что эти системы строительства сорок лет у нас эксплуатируются и все нам известно… Вообще не в чем меня там обвинять. Но там следователь говорит — не за что ему зацепиться — он говорит: “Вы не будете возражать, если я вместо изделий (которыми мы там интересовались действительно —  магнетронами), вместо магнетронов клистроны напишу в деле?” А клистроны — это системы строительства, это совершенно секретные вещи. Я говорю: “Конечно, возражаю! Я на этом буду строить свою защиту и буду возражать”. Но они все-таки написали. Когда я подписал это, вернее, дал согласие подписать признательные показания. Я начал его читать и я не стал его до конца дочитывать, потому что там такое написано, что на себя такое говорить просто… Я молча подписал внизу, не читая даже. А дела мои мне просто не показали. Первый том я прочитал и больше ничего не видел, потому что они там все так состряпали, что “нужно срочно отправлять, потому что там завтра что-то там, давай подписывай и вперед”… Я последние тома и не читал. Я знал, что то фарс. Там хоть подпиши, хоть не подпиши, хоть соглашайся, хоть не соглашайся, все равно будет так. Там мне опер сразу сказал: “Да кто Вам поверит?” Я говорю: “У нас эти изделия выпускают,  есть справка с Украины”. Продолжаю: “Там главный институт наш, обратитесь туда, они скажут, кому они документацию передавали”. А он говорит: “Ничего они не скажут”…

А вот что еще следователь говорил: “Я хотел бы допросить Вашего сына”. Я говорю: “А что его допрашивать, он никогда не был в курсе моих дел. Я работал на оборонном заводе, дома никто об этом ничего не знал”.

– “Ну я хотел бы, чтобы он охарактеризовал Вашу личность, хотел бы с ним поговорить”.

Я говорю: “Ну как мой сын мою личность охарактеризует? Естественно, положительно”. – “Нет, я хотел бы все-таки”… Я взял и Сашу позвал. Мне повезло, мне потом рассказал адвокат, — не тот, которого за мной закрепили, которая вообще ничего не делала, а наоборот склоняла меня к тому, чтобы я признавался, — следователь в этот день был в командировке, Саша приехал и ему подсказали, что надо, извините, рвать когти, и он уехал вовремя. Его б закрыли и потом бы на меня давили. А я б знал, что Сашу тут закрыли, а там ребенок маленький, то я б подписал, что Путина приехал убивать, а не только воровать что-то там. И как-то в письме я пишу домой, что ни в коем случае никто не должен сюда приезжать. И в каждом письме писал. Это проще пережить, как-то уже настроился… Тяжко было. И оказалось, что я такой семейный человек, что так люблю свою семью. Там только это все прочувствовал. Внуков так люблю. Такие классные у меня. Без них это самая большая боль была. Писал один внук. Вообще такое письмо написал перед Новым годом, пишет (ему 8 лет тогда было): “Дедушка, я в этом году у Николая подарок не просил, единственное, что просил у Николая, это вернуть мне моего дедушку”. Это меня так “розчулило”, когда это прочитал. Я это письмо сюда привез.

А те, кто с Вами в камере сидели, тоже пытались спекулировать о семье, о родных?

Ну, этот, такой вроде нормальный человек, говорит: ”Я такой шпион, шпион настоящий! Я столько вреда России принес. Четырнадцать лет получил, два подельника по восемнадцать лет получили. Ты соглашайся — все, что они говорят, все они выполняют. Это структура, которая честно все выполняет, соглашайся. Ну, я его слушал, никак на меня не повлияло то, что я подписал это признательное показание, то, что он говорил. Ну, что говорил постоянно. И, что интересно, его примерно раз в полторы недели приглашали куда-то, и оттуда он приходил поддатый хорошенько. И даже один раз вертухай, который его сопровождал, завел его в медсанчасть, чтобы засвидетельствовать, что он выпивший. Но в медсанчасти дали заключение, что он трезвый. Значит, наливали не заразу.

_dsc9378

Позначки: